|
Отдых в Тыве (Туве)
Вспоминая дни, проведенные в этих удивительных местах, до сих пор не могу до
конца убедить себя в том, что все это было со мной, с нами, настолько новые
впечатления, новые ощущения, новые приключения, испытанные в краю под
названием Тува выходят за рамки моего жизненного опыта, опыта предыдущих
странствий.
А начиналось все буднично, августовской ночью в зале ожидания аэропорта
Шереметьево 1, где мы, группа сторонников Всемирного Фонда дикой природы,
восседали на рюкзаках в ожидании рейса Москва – Абакан, первой точки нашего
маршрута, который должен был довести нас от деревни Шушенское в сердце
Красноярского края по Енисею до Кызыла, столицы Республики Тува, и далее до
границы с Монголией, по территории этой самой загадочной из из российских
республик, а главное, забегая вперед скажу, привел нас к пониманию самих
себя, нашего единства и дружбы, хрупкости и пронзительной красоты этого
мира, культуры других народов, пусть отличных от нас по образу жизни и
облику, но не менее важных в общей сокровищнице человечества.
Сибирь… Много сказано и написано об этой земле, но для каждого, побывавшего
в этом краю, она своя, забыть ее невозможно, и вернувшись в суету огромного
города, начинаешь скучать по этому бескрайнему океану тайги, буйству суровой
жизни, мощи великого Енисея, разливающегося, словно море, перед плотиной
Саяно-Шушенской ГЭС, по не сравнимому ни с чем аромату сибирского кедра и
пихты, по изумляющей, не нарушаемой тишине, особенно заметной, когда
замолкает рокот мотора лодки, несущей вас вверх по могучей реке мимо суровых
гольцов, мимо облаков, отражающихся в водах разлившегося Енисея. Чистота и
прозрачность воздуха столь необыкновенны, что иногда теряется ощущение
движения по реке, рождается ощущение полета, и только облака и голубизна
неба над тобой и в водах реки...
Можно только поражаться силе и терпению наших предков, обживавших этот край,
что особенно видно в деревне Шушенское, где в этнографическом заповедник
видишь вновь ожившие картины жизни сибирской деревни начала прошлого века.
Мощные, срубленные из лиственницы, крепкие, как и характер живших в них
людей избы, чистота и обилие света, тепло русских печей, любовно
перекладываемых каждые несколько лет.
И удивительные люди, сибиряки и тувинцы, доброта и душевная ясность которых
согревали нас в эти дни.
Кто вспоминается мне? Это и сотрудники музея, подлинные энтузиасты, которые
своими руками скрупулезно воссоздали старинные русские костюмы, это и наши
хозяева – директора Саяно-Шушенского, Хакасского заповедников, Национального
парка Шушенский бор, чьи юмор и радушие, а также любовь к своему делу, к
своей земле, помогают верить, что несмотря на тяжелые времена дело охраны
этой величественной и в то же время хрупкой красоты природы Сибири в
надежных руках. Это и простые тувинские араты (кочевники-скотоводы) из
становища, затерянного в горной долине между хребтами Танну-Ола и Сенгилен,
в юртах которых мы жили в эти незабываемые дни, люди, которые просто и без
рисовки пустили нас в свою жизнь, разделили с нами и свою «ак чем» (белую
пищу, пищу из молока), которые и в дождь, на скользкой траве укрощали,
показывая удаль для нас, дикого, неподкованного коня, разве можно забыть их?
А главное, что все мы, совершенно разные люди, в эти дни, выдохнув из себя
выхлопную гарь, своим потом смыв пыль города, стали одним племенем. Наверное
так, в давние времена на еще мало населенной людьми земле, наши предки,
первобытные люди, как капельки ртути льнули друг к другу, находя в товарище
заботу, любовь и понимание, важнее которых нет.
Но это лирика, а в эти дни, глаза и память как на фотографическую пленку
печатали впечатления в освободившийся от рутины будней мозг.
Тува… Загадочная страна в центре Азии. По своему воздействию на душу она
сродни Тибету, это сравнение понимается еще лучше, когда в юрте в горах ешь
горячую дзанбу, жаренную ячменную муку, пищу тибетских монахов, когда в
хурээ (буддистском храме) Кызыла внимаешь молитвам лам.
Это действительно центр вечной, загадочной Азии, о чем говорит не только
монумент в центре Кызыла, давно ставший туристской аттракцией, но и само
небо, которое здесь в степи, в горах, действительно представляется
хрустальным куполом, которого можно коснуться рукой, это вечные звезды над
полынной степью, мириадов таких звезд в прозрачном изумительно высоком небе
нет больше наверное нигде, это и кристальный воздух горных лугов, где на
десятки километров не встретишь человека и следа его разрушительной по
большей части деятельности, и только парящий орел в небе над тобой словно
говорит тебе, что ты не один на этой планете. Это очень древняя земля, о чем
могут поведать и каменные останцы в полупустынях на юге, и древние
петроглифы и курганы скифских царей, которые спят в них вот уже больше 2500
лет и чьи сокровища только начинают открываться пытливым глазам ученых
Эрмитажа, чьи находки уже произвели сенсацию в научном мире. Какие народы
только не проходили через эти степи! Недаром именно здесь, в Туве у
замечательного нашего писателя В. Яна родилась идея его знаменитой трилогии
«Нашествие монголов». Тувинцы – исконные тюрки, близкие родственники якутов,
хакасов и даже родичи турок, но в формировании их облика и культуры сыграли
свою роль и монголы, и китайцы (Тува была частью Цинского Китая, как и
Монголия до 1911 года) и, по мнению многих ученых, и жители Тибета.
Это и очень молодая страна, ведь Тува вошла в состав России только в 1914
году, а в 1921 стала независимым государством (Танну-Тува Улус, позднее
Тувинская Народная республика), окончательно же стала частью Союза в 1944
году. Но не прерывалась связь наших народов, как бы не хотелось кому-нибудь
сейчас думать иначе. И в Великой Отечественной участвовали тувинские
добровольцы…
Как пожалуй и везде в России здесь много контрастов нашей современной жизни,
но здесь они еще ярче. В Кызыльском почтамте работает интернет-кафе, а в
десятке километров от столицы и спутниковый телефон работает не всегда. Одна
нить дороги, Усинского тракта связывает эту республику с остальной Россией.
На горном перевале всегда безошибочно можно определить высшую точку по оваа,
месту поклонения духам. В Туве живы традиции шаманизма, а тувинские шаманы –
считаются одними из сильнейших среди своих коллег в мире, а слово «камлать»
произошло от тувинского «кам, хам», то есть шаман. И здесь, на земле Тувы и
ты, человек 21 века, начинаешь сам верить, что в мире есть духи гор, «аржаанов»
(минеральных источников), деревьев, а птицы и звери могут говорить с тобой.
С 18 века тувинцы – буддисты, но этот религиозный синкретизм буддизма и
шаманства пожалуй одна из самых интересных черт религии страны. Недаром
(уникальный случай для буддизма!) только в Туве ламы могли жениться и
жениться только…на шаманках.
Тувинское горловое пение… Наверное все мы слышали о нем, но поверьте,
совершенно другое дело слушать его в исполнении знаменитых хоомейжи
(мастеров горлового пения), в тувинской степи под звездами, когда из всех
окрестных станов, прослышав об их приезде, верхом на приземистых степных
лошадках приезжают араты с семьями, с детьми. Как они умеют слушать эту
вечную, завораживающую песню степи, кажется, что не человеческое горло
издает эти удивительные звуки, а сама эта степь, этот ветер, напоенный
ароматами горьких трав.
Одним из самых важных для меня уроков Тувы является то, что я увидел и понял
другую цивилизацию, доселе не знакомую мне, потомку русских земледельцев,
тысячелетнюю культуру кочевого скотоводства. Пожив в юрте, я понял,
насколько это удобное, теплое и гигиеничное жилище, как уютно спится, когда
звезды смотрят на тебя через тон (отверстие крыши, деревянный круг, этот
символ изображен на гербе Казахстана и флаге Киргизии, и я тоже осознал,
почему этот, казалось бы простой предмет стал теперь геральдическим, да и
космологическим символом). Простое устройство, деревянная складная решетка,
благодаря чему высота стен и крыши может регулироваться, летом, например
стены выше, а крыша круче, лучше предохраняет от дождя, а зимой наоборот,
чтобы быть устойчивей при ветрах. Мебель, шкафы, сундуки, легко разбираются
по местам стыков, и в тоже время украшены просто изысканным орнаментом.
Велика в человеке тяга к красоте и целесообразности в природе и даже в
простых предметах быта.
Скот для кочевника это все. Поэтому не удивляешься, когда видишь трепетное
отношение к коню, жеребенку, овце из стада.
Мясо – редкий гость на столе, обычная пища арата - всевозможные молочные
продукты, из своего стада, домашний творог, айран, пресный сыр, зеленый чай
с молоком и солью, да ячменная мука.
Я поражался, как они уверены в себе, как красивы эти люди степи, и как
странно, да и зачем пытаться сломать то, что оправдало себя веками кочевой
жизни. Вспомните нашего знаменитого путешественника Владимира Арсеньева и
его Дерсу Узала, как этот таежный охотник был приспособлен к своей нелегкой
жизни и как нелепо погиб, только попав в чужой для него город…
Возвращаясь со стоянки скотоводов я думал, что нам необходимо сохранить это
национальное своеобразие народа, ведь каждый этнос – словно жемчужина в
ожерелье культур народов планеты Земля.
|
|